История Дженни

депрессияИстория Дженни

Терапевтическая история #2

Американский психолог Джон Таунсенд в книге «Не прячьтесь от любви» использовал замечательную притчу о том, как формируются в детстве наши страхи, обременяющие защитные системы и как нам трудно от них избавиться. Мы удивляемся, тому, насколько резкими и острыми бывают наши реакции во взрослом возрасте, насколько мы бываем эмоционально неустойчивыми. Однако, если мы позволим себе хотя бы каплю самоанализа, то быстро обнаружим, что жесткие, ранящие, порой действительно похожие на войну, условия детства не могли научить нас другим эмоциям. Когда происходит стрессовая ситуация, в нас включатся те части личности, которые хорошо помнят «войну» и «лес» своего собственного мирка, в который мы вынуждены были зайти, чтобы просто выжить.

И мы снова начинаем защищаться так, как делали в детстве. Вплоть до того, что используем свои болезни, чтобы как маленькие дети, получить больше внимания и защиты. Но взрослому так тяжело. Депрессия, паническая атака, навязчивые мысли — все это защитные реакции, которые крайне неэффективны для решения взрослых жизненных задач. И нужно достаточно мужества и доверия себе и другим людям, чтобы рискнуть от них отказаться. Но за отказ мы получаем свободу и любовь. Об этом Таунсенд.

«Девятилетней Дженни самым красивым существом на свете казалась бабочка, на которую она смотрела в тот момент. Девочка спокойно и весело играла на поляне, зная. что ее родители поблизости, за холмом, собирают овощи в огороде. Дженни очень любила родителей, ведь от них она всегда получала то тепло и участие, о которых мечтает каждый ребенок — и девочка, и мальчик.

У Дженни было хорошее детство. Она жила с родителями в уютной европейской деревне. Если они куда-то уезжали, то она и в чужих краях помнила про бабочку на поляне и кукол в своей комнате, про огород и маленькую детскую площадку, сооруженную для нее в саду отцом.

Дженни всегда вспоминала и своего милого друга полисмена Джозефа, жившего по соседству. Джозеф часто приносил Дженни конфеты, потому что его брату принадлежал деревенский магазинчик. Дженни нравился коричневый мундир Джозефа и форменная шляпа, но еще больше ей нравилось его доброе лицо и долгие беседы, которые они вели, по­встречавшись на углу улицы.

Наигравшись с куклами, навозившись вместе с мамой и папой в саду, Дженни порой отправлялась вместе с родителями на прогулку в Далекий лес, начинавшийся почти сразу за домом, через поляну. Жизнь девочки была полна счастья и покоя. Она чувствовала себя в совершенной безопасности.

Но однажды случилось нечто ужасное: началась война. Всего через пару месяцев после дня рождения Дженни на улицах послышались выстрелы, взрывы, грохот боя. Маленькая страна Дженни проиграла войну, вражеские войска захватили ее. Спустя несколько дней Дженни увидела, как по дорожке из гравия к дому ее родителей направляются какие-то чужие люди. Сперва она приняла их за друзей, потому что на них были мундиры, внешне напоминавшие форму, в которой ходил констебль Джозеф. Но девочка ошиблась: эти люди в приятной ее глазам форме оказались солдатами окку­пационной армии. Они вломились в дом и принялись его обыскивать.

— Беги. Дженни! Беги в Далекий лес! — крикнул ей отец. Девочка выбежала из дома в легком платьице и сандалиях и, оглянувшись, успела увидеть самое страшное зрелище в своей короткой жизни: солдаты грубо подтащили ее родителей к большой черной машине, распахнули дверцы и втолкнули их на заднее сиденье. Сердце Дженни наполнил страх. Всхлипывая, она бросилась бежать через луг в Далекий лес.

Приют в Далеком лесу

 Чужаку Далекий лес показался бы слишком густым, непро­ходимым, но Дженни давно привыкла к нему. Она гуляла здесь с отцом и кое-что знала об этом лесе, она провела здесь много приятных часов и с папой, и с мамой, исследовала ручьи, холмы и подлесок, где пробегали мелкие животные.

Родители научили ее дружить со зверями, и Дженни не боялась их.

Несмотря на свой испуг, Дженни сумела быстро отыскать в лесу одно из своих излюбленных местечек, где можно было спрятаться. Это был небольшой грот у ручья. Всхлипывая, Дженни заползла в него и упала на землю, растерянная, изнуренная. Ужас от событий и бегство отняли у нее все силы. Девочка уснула.

Она проснулась на следующий день, все еще испуганная и растерянная. Но инстинкт самосохранения взял верх. Девочка хорошенько подумала и поняла, что ей надо делать. «Теперь я одна, — сказала она себе, — мамы и папы нет. Эти страшные люди в мундирах поймают меня, если я вернусь домой. Дом перестал быть домом». Дженни печально вздохнула и решила, что отныне ее домом будет пещерка в Далеком лесу. Этот грот всегда служил ей приютом, теперь он стал ее един­ственным надежным убежищем.

За несколько недель Дженни освоила Далекий лес. Главное было держаться подальше от людей в мундирах. Девочка чувствовала себя такой одинокой, что порой сомневалась, жила ли она когда-нибудь той прежней мирной жизнью. Она вспоминала родителей и свое счастье, тосковала по прошлому, а потом думала о дне страха и бегства, и растерянность вновь овладевала ею. И все же, несмотря на эти противоречивые эмоции, в Далеком лесу Дженни ощущала себя в безопасности.

 Научиться жить в одиночестве

 В те недели, которые последовали за арестом родителей, одиночество и страх стали постоянными спутниками Дженни. Ей было плохо одной, но она не решалась выдать свое убежище, особенно людям в форме. Наступали моменты, когда маленькой потерявшейся девочке казалось, что сердце ее вот-вот разорвется от тоски. Она так скучала по маме и папе! В эти мрачные минуты Дженни старалась утешиться и согреться воспоминаниями о былой домашней жизни. Она пересматривала в уме милые семейные сцены, полные любви и заботы, пытаясь извлечь из них как можно больше тепла.

Вот одно из самых приятных впечатлений: она сидит у мамы на коленях. Стул придвинут к камину Тихий вечер, папа, сидя рядышком в кресле, читает ей вслух книгу, мама укачивает. пока девочка не погружается в дремоту, и тогда ее относят в кровать, заботливо подтыкают одеяло.

Дженни мечтала вернуться в ту пору жизни, когда ей не приходилось прятаться, но она знала, что теперь единствен­ным безопасным для нее местом на земле стала пещера в Далеком лесу.

Лес обеспечивал безопасность девочки, но жизнь в ней поддерживали воспоминания. Каждую ночь Дженни плакала, засыпая, а на следующий день поднималась и вновь принималась за труд. необходимый для выживания. Она нашла места, где можно было зачерпнуть пресной воды. выяснила, где растут самые вкусные ягоды и съедобные растения. Иногда Дженни пробиралась вечером в огород и выкапывала несколько картофелин или свекол. Она умела разжигать костер и выбирать теплое убежище в холодную погоду.

Дженни постепенно обустраивалась в лесу. Она знала, как обеспечить себе кров и пищу. Теперь она чувствовала себя вне опасности — по крайней мере на какое-то время. Но сердце маленькой девочки было разбито, и все хлопоты Дженни, направленные на выживание в лесу, не могли починить его. Та часть души, которая раньше умела доверять, тянулась за лаской, мечтала о добром слове и нежных обьятиях, теперь застыла и оцепенела. Ее место заняла болезненная пустота. Дженни чувствовала, как ее сердце ссыхается, превращаясь в горошину. Она не хотела лишиться сердца, но оно разбилось. Что тут поделаешь?

Выжить в одиночку непросто, даже в знакомом месте. Дженни справлялась с повседневными заботами, но главной проблемой для нее стала необходимость самой принимать все решения. Она еще не была достаточно взрослой для этого. Многое заводило ее в тупик. Она, не задумываясь, выбрала своим домом пещеру, но не была уверена, правильно ли она поступила. Порой она гадала, не лучше ли было устроить шалаш в ветвях дерева, но если это и лучше, она все равно не знала, как сделать шалаш. У каких деревьев листья достаточно густые и крепкие, а у каких листва осыплется при первом же дожде? Какие ягоды можно есть, а какими отравишься?

Дженни знала, что она слишком мала и ответы на эти вопросы ей неведомы. Но ей нужно было как-то справляться с ними, чтобы выжить в Далеком лесу. Если проблема казалась чересчур сложной, если Дженни не решалась сделать тот или иной выбор, она пыталась представить себе доброе лицо констебля Джозефа. Он много раз помогал ей разобраться со взрослыми проблемами, когда девочка еще жила с папой и мамой. Он доводил ее до дома. где жила ее подружка, научил Дженни отбивать мяч и ездить на велосипеде.

«Что сказал бы на это констебль Джозеф?» — спрашивала себя Дженни, и довольно часто это помогало ей найти ключ к решению той или иной задачи. В других случаях она вспоминала разумные советы отца и матери. Но бывало и так, что Дженни в отчаянии садилась на землю и заливалась слезами. Она была такой маленькой, а эти проблемы, эти решения — чересчур сложными. Одиночество казалось невыносимым.

Теперь Дженни утешали только ее прогулки по лесу. Людей рядом не было, но она могла общаться с растениями и животными. Дженни проводила целые часы, здороваясь с косулями, следя за барсуками, змейками, лисами, пробегавшими туда-сюда. Однажды она даже видела черного медвежонка. Дженни не была уверена, узнают ли ее животные, но они не пугались ее, их не стесняло ее присутствие. Отец рассказывал Дженни, что нельзя делать резких движений, чтобы не встревожить зверьков, и теперь она понимала, чего они боятся, потому что и ей был знаком страх.

Однажды на долгой прогулке Дженни внезапно услышала, как кто-то кричит Она оглянулась через плечо и, к своему ужасу, увидела четырех солдат в униформе, тех самых, которые в тот раз ворвались к ним в дом и увели родителей! Они тоже узнали Дженни и погнались за ней, рассыпавшись в шеренгу, чтобы наверняка ее схватить.

На миг Дженни застыла, парализованная страхом. Потом сорвалась с места. Она быстро промчалась по тропинке через кусты, на ходу припоминая, как добиралась в эти места. Ее спас старый дуб. Это дерево росло уже сотни лет, даже папа не мог обхватить его руками. Дуб служил Дженни приметой почти незаметной развилки, к которой она и бежала теперь. Поворот нельзя было разглядеть заранее, но дуб подсказал Дженни дорогу, и она резко свернула влево.

Обогнув дерево, Дженни скрылась в густом, почти непро­ходимом подлеске. Кусты шиповника сходились над узкой тропинкой, образуя такой тесный туннель, что даже девяти­летняя девочка с трудом протискивалась в него. Она знала, что этой тропкой часто удирают лисы и барсуки. Дженни бежала, затаив дыхание, прислушиваясь к стуку своего сердца.

Солдаты, не разглядев тайной тропки, побежали по широкой просеке. Дженни слышала их удивленные и сердитые голоса, эхом отдававшиеся от стоявших кругом дубов. Словно гончие, сбившиеся со следа. Потом голоса солдат замерли вдали. Дженни не сразу вернулась к пещере, она выжидала: а вдруг солдаты нашли ее приют? Потом она поблагодарила дуб за то, что он так надежно стоял на своем месте и помог ей.

Месяцы, проведенные в Далеком лесу, Дженни потратила не напрасно. Она многому научилась, и это помогло ей спастись от солдат. Теперь она начала потихоньку пробираться среди деревьев к своему убежищу. В одиночестве Дженни много времени проводила в размыш­лениях. Разговаривать ей было не с кем. поэтому она беседовала сама с собой — это развлекало ее и помогало развеять тоску. Беседу вели две воображаемые подружки, Дженни Большая и Дженни Маленькая.

Один их разговор Дженни проигрывала в уме особенно часто. «Девочки» обсуждали очень важный вопрос: «Почему я попала сюда?» Дженни разбирала различные причины, чтобы понять, как же она оказалась в Далеком лесу одна-одинешенька. Большая Дженни и Дженни Маленькая пытались найти какой-то смысл в этой печальной ситуации. Неделя тянулась за неделей, а их разговор приобретал все более неприятную окраску. Теперь он строился примерно так:

Большая Дженни: Как ты здесь очутилась?

Маленькая Дженни: Плохие солдаты забрали моих родителей и хотели схватить меня.

Большая Дженни: Ты уверена, что в этом все дело?

Маленькая Дженни: Да, я уверена. О чем ты говоришь?

Большая Дженни: Нет ли тут иной причины?

Маленькая Дженни: Нет… Какая еще может быть причина?

Большая Дженни: А вот какая: помнишь, как ты заболела и целую неделю пролежала в постели?

Маленькая Дженни: Помню-помню! Мне было так плохо! Просто ужасно!

Большая Дженни: Ты не все помнишь. Разве ты забыла, как твои родители вели себя, когда ты болела?

Маленькая Дженни: Мама заботилась обо мне весь день, а вечером, когда она уставала, ее сменял папа.

Большая Дженни: Вот именно, они заботились о тебе. И ты заметила, что они оба очень уставали. После всей работы, которую им приходилось выполнять, они еще вынуждены были нянчиться с тобой!

Маленькая Дженни: Да, вид у них был очень усталый.Большая Дженни: Да уж конечно! Вот потому-то ты и попала сюда.

Маленькая Дженни: Не понимаю…

Большая Дженни: Еще как понимаешь! Твой эгоизм измучил их, отнял у них все силы. Им приходилось заниматься тобой, и они не успели заранее продумать, как спастись, когда придут солдаты. Если бы ты поменьше требовала, ты бы и сейчас была с ними, в безопасности

Маленькая Дженни: И правда, я все время ныла, что животик болит. Наверное, не надо было…

 Эти разговоры измучили Дженни, но они не прекращались.

Вторая погоня

Спасаясь от этих разговоров, Дженни уходила посидеть на берегу реки, которая протекала через Далекий лес. Это место она нашла не сразу, оно таилось в глубине леса. Теперь оно стало для Дженни еще одним убежищем. Она сидела тихонько, прислушиваясь к музыкальному звону струи, бежавшей по гладким камешкам.

Однажды Дженни пробудилась от полудремы на берегу оттого. что в ее уединение вновь ворвался шум и крики людей. В ста ярдах от нее показался отряд солдат в мундирах. Они заметили девочку в тот момент, когда она увидела их, и с криками побежали к ней.

Та первая страшная встреча с солдатами кое-чему научила Дженни. Даже погрузившись в раздумья у лепечущего ручья, она не забывала одним глазком поглядывать вокруг и заранее готовила пути к отступлению. На этот раз Дженни отреагиро­вала на появление солдат гораздо быстрее — не медля, не задумываясь, девочка бросилась прочь, направляясь в густую заросль кустов. Ей стоило только пригнуться, и густая листва укрыла ее с головой. Раздвигая руками ветки, Дженни то и дело останавлива­лась, прислушиваясь к мужским голосам. Как и в прошлый раз, они становились все слабее, пока не затихли вдали.

Потеряв Дженни из виду, солдаты остановились передохнуть. Дженни уже ушла чересчур далеко и их разговора не слышала.

— Ты уверен, что это она? — Немолодой мужчина с трудом переводил дыхание.

— Точно, она, — ответил другой, по всей видимости, начальник этого отряда. — Дженни здесь, в лесу, она жива. Ее родители не ошиблись, они знали, что она побежит сюда.

Первый солдат наклонился над ручьем, зачерпнул воды. Выпрямляясь, он печально заметил:

— Дженни не знает, что мы прогнали завоевателей, что наша страна снова свободна. А значит, она не знает, что это ее родители послали нас за ней.

Третий солдат, обернувшись к командиру, спросил:

— Я вот чего не понимаю, сэр: почему девочка убегает? Мы ее соотечественники, мы пришли за ней. чтобы отвести ее домой. Почему Дженни боится нас?

Командир призадумался на минуту. Потом, бросив прощальный взгляд на кусты, за которыми скрылась Дженни, констебль Джозеф мягко ответил:

— Мундир — он и есть мундир, — и, повернувшись в сторону закатного солнца, последние лучи которого еще подсве­чивали край Далекого леса, он повел своих людей в деревню.

Безопасная жизнь в укрытии

Дженни научилась справляться со своей жизнью в Далеком лесу. Каждый день она просыпалась примерно в одно и то же время, купалась в реке. ела» потом гуляла и исследовала лес.

Она установила для себя множество правил, даже в мелочах. «Сиди в реке, пока не досчитаешь до двухсот, а потом выходи» — неукоснительно напоминала она себе. Отправляясь на разведку, она себе предписывала: «Каждый день заходи в Далекий лес на сто шагов дальше, чем накануне». Эти правила становились все жестче, зато у Дженни появлялась иллюзия, будто она вполне контролирует свою жизнь. Теперь она уже не чувствовала себя такой беспомощной.

По мере того как жизнь в Далеком лесу становилась все более привычной и обыденной, менялись и воспоминания Дженни о доме и семье. Сперва они были острыми и болез­ненными, потом боль уступила место глухой тоске, теперь же Дженни отстраняла, отталкивала от себя эти воспоминания.

С каждым днем она испытывала все меньшую потребность в тех прежних отношениях, даже в дружбе с родителями и констеблем Джозефом, или по крайней мере ей так казалось. Она все больше отдалялась от них и ощущала в себе новые силы и какую-то жесткость. Иногда ей приходили в голову странные мысли: «На самом деле я и раньше могла обходиться без них» или «Сейчас мне лучше, чем дома, дома мы были не так уж близки».

Иногда Дженни испытывала тревогу, видя столь суще­ственное различие между прежней своей печалью и потреб­ностью в любви и нынешней «силой». Однако теперь она была спокойнее, сердце не ныло.

Потом она стала догадываться, что таким образом отвали­ваются осколки от ее разбитого сердца. Да. она справилась, сумела выжить в лесу, научилась находить себе еду, ловить рыбу, устраивать убежище, сохранять ночью тепло. Но она почти лишилась тех чувств, которые составляли основу ее жизни: любовь и ласка, нежность и радость сделались для нее пустыми словами.

Ее покинули не только добрые чувства, но и дурные, и мучительные — страх, гнев, печаль. Все превращалось в омертвевшее воспоминание. Дженни никогда бы раньше не подумала, что этих эмоций ей будет недоставать, но когда она утратила их, то поняла: что-то разладилось. Девочка уже знала, что человек жив, пока живы его чувства.

Она превращалась в существо, живущее лишь в силу привычки, она медленно, рутинно исполняла каждодневные обязанности, лишившись тех открытий, той готовности к новому, которые сопутствовали ей в первые дни жизни в Далеком лесу Дженни была едва жива. И снова послышался оклик: «Дженни! Дженни! Где ты?» Услышав мужской голос, Дженни залезла на дерево, служившее ей наблюдательным пунктом, и из этого надежного укрытия осмотрела местность. Двадцать дней подряд звал ее этот голос. Один и тот же солдат почему-то все время разыскивал ее.

Дженни ничего не знала об этом человеке, кроме того, что он — один из тех страшных людей в мундире. Этого было достаточно, чтобы держаться подальше. Она запомнила его еще с того раза, как солдаты снова напугали ее. Но вот уже много дней подряд этот человек приходит в Далекий лес, приходит один. что само по себе удивительно: этот лес не слишком-то добр к чужакам.

Теперь солдат ведет себя по-другому. Дженни кажется, что он никуда не спешит. Его голос и жесты подчеркнуто неторопливы, спокойны. Он садится в одном и том же месте, под кленом, и много раз повторяет ее имя. Сидит так примерно час, а потом уходит.

Он возвращается на следующий день, в то же самое время, снова и снова. Приглядевшись к нему. Дженни убеждается, что человек этот с виду добр и терпелив. Как ни странно, животные подружились с ним точно так же. как с Дженни, когда она впервые появилась в этом лесу. Белочки, кролики, косули осторожно приближаются к пришельцу, сидящему под кленом, иногда отваживаются подойти так близко, что он может дотронуться до них рукой.

Тридцать дней подряд приходит солдат, и Дженни наконец решается на рискованный поступок: выходит и становится примерно в ста ярдах от него, у тайной тропинки, ведущей в самую чащу. Она готова в любой момент раствориться в лесу. Легонько кашлянув, Дженни оповещает солдата, что она тут.

Он поворачивается к ней. и Дженни впервые может рассмотреть его лицо. Оно кажется ей смутно знакомым. Солдат улыбается, не трогаясь с места, не делая ни единого движения. Нечеткое воспоминание постепенно проясняется, и Дженни узнает доброе лицо своего друга.

— Дженни! — ласково окликает он. — Это я, Джозеф. Я пришел забрать тебя домой.

— У меня нет дома, — возражает она. — Разве ты не знаешь, что маму и папу увели солдаты? Я живу теперь здесь, в пещере. Это мой дом.

— Верно, — соглашается с ней Джозеф, — твоих папу и маму увели солдаты из чужой страны. Но наши соотечествен­ники храбро сражались и освободили нашу страну, прогнали чужаков. Наша страна теперь в безопасности, и твои родители тоже. Сейчас они в больнице, но они быстро поправляют­ся и скоро вернутся домой. Они хотят, чтобы ты навестила их. Твои мама и папа очень скучают по тебе и послали меня за тобой.

Это известие пробудило в душе Дженни сложные, проти­воречивые чувства, эмоции захлестнули ее. Узнав, что родители живы и хотят ее видеть, она испытала огромное облегчение. Где-то внутри Дженни все еще пряталась маленькая девочка, мечтавшая вновь укрыться в родительских объятиях.

Но вместе с тем сильный страх не позволял Дженни покинуть безопасное убежище, обретенное в Далеком лесу. За эти долгие месяцы глухие, темные места стали для нее родными, они укрывали и защищали девочку в пору отчаяния и страха, были ее единственным приютом в одинокие долгие ночи. Дженни понимала, что, оставшись в лесу, она навсегда приговорит себя к одиночеству. Пойти с констеблем Джозефом или остаться? Эта дилемма вновь повергла ее в растерян­ность, как в самом начале одинокой жизни.

Мундир констебля Джозефа только усложнял ее задачу. Дженни привыкла бояться военной формы, один вид ее напоминал тот страшный день, когда солдаты уволокли прочь родителей. Для Дженни мундир стал сигналом, предупреждаю­щим об опасности. Дженни посмотрела на мундир констебля Джозефа, потом на его доброе лицо, потом снова на мундир и снова ему в глаза. Мягкие черты лица и добрая улыбка Джозефа пробуждали в девочке воспоминания об их дружбе, о том, как они беседовали, остановившись на углу улицы, как Джозеф играл с ней на площадке, устроенной для Дженни отцом. Воспоминания нахлынули на Дженни.

Мучительные противоречивые чувства раздирали девочку. Глубоко вздохнув, Дженни приняла самое трудное решение в своей жизни: она медленно приблизилась к Джозефу и ухватилась за протянутую ей руку. Вместе они выбрались из Далекого леса и пошли домой.»

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *