Кого лечит современная медицина?

медицинаС огромным удивлением узнал из книги Девида Хили «Эра антидепрессантов» (D.Healy The Antidepressant Era. — Harvard University Press, 1997) о том, что европейская и американская медицина (собственно, современная медицина) до середины XIX в. относилась к болезням как к нарушению жизнедеятельности человека как целого, целостной единицы. Только к концу этого века и в начале ХХ господствующей стала идеология, в которой за болезнь части тела отвечало нарушение в этой части, а отсюда возможность лечить не человека, а только его орган. Болит печень — надо лечить печень, болит зуб — надо лечить зуб. Прежняя убежденность в том, что жизнь человеческая нарушается в случае нарушения равновесия всего организма тоже была своего рода идеологией, идущей от Галена (II-III в.н.э.), но если в ней было что-то неэффективное, то вместе с ним выбросили то здравое и позитивное, что также имело место быть.

Сегодня «лечение» поставлено на поток: больницы различного профиля являются фабриками по поточному производству «здоровья», точнее, телесного здоровья, которое достигается ударными интервенциями химических веществ и вмешательством хирургов, или тем и другим вместе взятым. История современной медицины говорит также о том, что даже рынок, его виды и инфраструктура развивались под воздействием сбыта лекарств и «здоровья» как маркетингового продукта, а не только под воздействием сбыта автомобилей и компьютеров.

Однако, при всем при том, продукт «здоровье» резко отличается от всех остальных товаров на рынке, потому что он касается жизни и смерти, а это, в свою очередь, связано со смыслами человеческой жизни. Смыслы же определяют состояние духа человека. Кто из нас не пугался, когда ожидал результатов самого простейшего обследования в районной поликлинике? Кто не испытывал страха перед посещением стоматолога? Кто не бросался к десятку специалистов, когда получал совершенно запутанные и ужасные на вид результаты энцефаллограммы своего ребенка? Почему? Потому что страшно. Страшно умереть самому и страшно за близких. А кто не помнит своих ощущений, когда находилась какая-нибудь «легкая» хроническая болячка, вроде гастрита? Как это делало день постановки диагноза серым и неинтересным?

Медицина — это сферы тревоги и смыслов. Недавно я посещал одну крупную больницу в Запорожье на предмет прохождения медицинского осмотра перед устройством на работу. В конце всех процедур у меня состоялся разговор с терапевтом, которая очень заботливо отнеслась к моему состоянию и обнаружив у меня пульс за 100, чуть повышенную температуру и красноватое горло, порекомендовала проверить щитовидную железу, сделать УЗИ, и вообще не хотела давать конечное положительное заключение, видя температуру.

Она таки подписала мне заключение, однако я почти ночь не спал. Как же, ведь может быть я действительно серьезно болен? Как же быть? Куда бежать? Как спастись? Именно в этот момент я переживал депрессию беженца, мой пульс отражал неопределенность моей жизни и страх перед будущим, а красное горло — желание тела отдохнуть после треволнений первых недель в новом городе, в новой съемной квартире и с новыми коллегами. Я объяснил врачу все это, я также сказал ей о том, что я, как психотерапевт, обладаю достаточными ресурсами, чтобы пройти через все это, но ее слова оказались каменно-тяжелыми, что и привело к бессонной ночи.

Я преодолел депрессию, ровно через три-пять дней (по записям в дневнике уже 8 сентября) сон полностью наладился и я сплю вполне хорошо. Ресурсы Терапии 12 Шагов полностью оправдали себя и в этом случае посттравматического стрессового расстройства. Уже в момент разговора с этим врачом я обливался холодной по-сентябрьски водой, а сегодня еженедельно еще и купаюсь в Днепре. Я исцелился, начиная с духа, души, а не с тела. Если бы этого исцеления не произошло, то тело могло бы намного дольше находиться в угнетенном состоянии и его болезни могли вполне стать хронически-реальными. Но терапевт из той больницы не поверила мне. Для нее было важно только мое тело, возможно, такая, пусть и  значимая, его часть как щитовидная железа. Наверно так могло бы быть, но все же целостность моя — это состояние моего духа, то, как я смотрю на мир, себя и людей, а не состояние желез внутренней секреции. Без их нормальной работы эта целостность также недостижима, однако состояние тела зависит от состояния духа, и если мне необходимо обеспечить нормальное функционирование своего организма, то мне придется поставить это себе в качестве цели, разработать план того, как этого достичь и разбив его на отдельные подцели, начать двигаться. Кто-то может сказать, что это легко? Многие могут вспомнить о том, как уже не один раз с понедельника собирались бросить курить, пить, много есть, больше отдыхать. Часто получалось? Для этого важно наше отношение к этим целям, смысл, который мы придаем этому и возможно страх умереть из-за этого. Все это в нашем духе и только оттуда может прийти импульс к действиям.

Мы — целостные существа, однако далеко не всегда ощущаем, осознаем эту целостность. Единство себя с самими собой, ощущение правильности своего жизненного пути, слаженности всех своих сил и энергий, согласно Юнгу (он называл это индивидуацией), может прийти только в результате длительной работы над собой, длительного процесса познания себя, в возрасте, уже далеком от юности. Что ж, иногда медицина может помогать на этом пути, а может и мешать.

2 comments

  • Депрессия это заболевание, к сожалению у нас к этому относятся не серьезно …

    • Вопрос в том, заболеванием чего она является? На этом сайте главенствует идея о том, что медицинская модель депрессии, в которой за возникновение депрессии отвечает дисбаланс серотонина в мозге, является мифом, не соответствующим реальности. С моей точки зрения, отнестись к депрессии серьезно — это значит заглянуть в себя для того, чтобы найти в собственной душе, в своих ценностях и мировоззрении те «дефекты», которые ведут к депрессии, и избавиться от них.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *