Моим друзьям, оставшимся в Донецке

дружбаТому, кто ищет свой выход из тюрьмы депрессии, особенно в случае выбора Программы 12 Шагов в качестве инструмента, открывающего дверь тюрьмы, важно понять, что одним из решающих, кардинальных факторов преодоления грусти является прощение. Прощение последовательное, постоянное, упорное. Лежащее на основе инвентаризации всех тех людей, которые нанесли, как кажется,  нам обиды.

Но никогда нельзя забывать, что мир сложнее  всяких схем, и Бог это знает. Жизнь — это процесс, в котором постоянно появляются люди и обстоятельства, которые делают нам больно. И даже если я молился и проговорил слова прощения о каком-то человеке, и даже если мне после этого стало легче, это не значит, что я его простил. Иногда прощение приходит только после длительной работы над своим чувствами и, как ни странно, часто бывает необходимо отделиться от человека, который делал и делает нам больно. Как ни странно, любовь включает еще и отделенность, соединенность с человеком может предполагать какую-то отделенность. Простить бывает невозможно, не отделившись, не уйдя от человека.

Много друзей, сыгравших важную роль в моей жизни, голосовали за ДНР. Они голосовали и не брали в руки оружие, а некто, пользуясь их глупостью, присылал в Донецк тех, кто это оружие в руках имел. Их бородатые лица вытолкнули меня из города, в котором я жил сорок лет. Что ж, я их прощаю, я прощаю своих друзей, которые с моей точки зрения, были нетрезвы и нездравомысленны, одурманены российскими тв-каналами. Но они ведь были моими друзьями. И они остаются ими. Мне нельзя поддаваться ненависти, потому что этот гнев, загнанный внутрь — я же не могу пойти и убить своих друзей — приведет меня снова в депрессию. Но я и не могу быть с ними. Не могу быть в городе, оккупированном бандитами. Не могу быть в городе, который живет в психотическом страхе каких-то «секторов» и мифических погромов в Одессе. Я вынужден отделиться от своих друзей. Я люблю их и одновременно не могу быть с ними. Если бы они были просто противниками Украины, но оставались бы под ее флагом, я мог бы принимать их. Но теперь они сделали все, чтобы меня в городе не было. Я их люблю и не принимаю. Я не могу быть с ними. Я их прощаю и условием прощения является отделение.

Один очень важный для меня человек, который был заметной фигурой в высшем образовании Донецка, недавно в ответ на мои слова о том, что я патриот Украины, постарался обесценить мои убеждения. Он говорил, что «украинский патриотизм» — это пытки, его сожженная дача, убийства, изнасилование всей деревни (об этом ему «рассказывали ребята в деревне»). Этот человек был одно время для меня вторым отцом, помогавшим развиваться, расти, но он же был частью той коррумпированной системы, которая разъела вузы Донецка и весь город и всю страну. Сданные в аренду площади студгородка, построенные там же гостиницы и коммерческое жилье — вот, с чем он мирился, а возможно и участвовал на протяжении двадцати лет и больше. И я молчал, я мирился, я принимал его. Я любил его. И сейчас люблю. Но не могу быть с ним. Он больше не может быть частью моей жизни. Я его прощаю, я простил его, я молюсь об этом Богу, но условием прощения является то, что я больше не буду с ним. Любовь включает в себя отделенность, детачмент (detachment).

Но есть у меня и друзья, которые остались трезвыми. Они вполне реалистично оценивают позитивы и негативы Украины, а последних чуть не больше, чем первых. Но они понимают, что жизни в Донецке сейчас нет. И они остаются там. В силу ряда важных для них, вполне понятных обстоятельств. Они понимают, что жизнь есть только в Украине. Я люблю их, но мы отделены в силу форс-мажорных, непреодолимых обстоятельств. Я не могу быть с ними. Это также больно, как и тогда, когда я отделяюсь от друзей, которые выбрали ДНР. Любовь и отделенность. Ничего не поделаешь. Я желаю им мужества, и очень хочу их увидеть и обнять. Я скучаю за ними.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *