По поводу моей бессонницы

бессонница

Разговор сына с Отцом

 

Сидит здоровый бородатый детина на травке и плачет, заливается слезами, ножками сучит, ручками по земле колотит. Прибежал Папа, взволнованный:
— Сынок, что случилось?
— А-а-а-а-а-а-а!!!
— Да что ж такое, скажи, кто тебе больно сделал, вот я ему!!!?
— А-а-а-а-а-а-а!!! – еще пуще заливается деточка-переросток, — Ты меня не любииииишь! – кричит сквозь слезы и сопли.
— Да как же это…, как же так не люблю-то? – спрашивает Отец. – Да ведь вот же сколько всего, здоровье, имущество, семья, работа любимая, как же это не люблю? – В растерянности стоит, бейсболку снял, затылок трет.
— А-а-а-а-а-а! Ты от меня отвернуууулся, Ты меня не жалеиииишь, что мне твои здоровья с семьями, мне утешения хочется, чтобы ты меня обняяяял, поцеловааааал, а Ты, а Ты… А Ты вот сидишь далеко, требуешь от меня невааазможнава… а-а-а… у-у-у-у…, а Сам бы попробовал как яяяаааа! По ночам не спать, в кровати лежать-дрожать, всевооо бояцца, коленки продавить, к Тебе обращаясь, а потом дети спрашивают, что, мол, папа, это у тебя за пятная на ногах. А-а-а-а-а-а! А это я к своему Папе обращаюсь, детки, а Он меня часами, неделями и месяцами не слыышииит, все заставляет коленочки протираааать, толковать Ему, плакать Ему, теребить Его. Жестокий Он, изверг, злодей такой, никак не скажет чего Он от меня хочииит! А-а-а-а-а!
— Да как же это не скажу-то? – опять в смятении трет затылок Папа. – Да ведь целыми днями только одно и говорю, чего Я от тебя хочу, вот ведь сколько людей вокруг меня слышат: компромиссы, терпимость, любовь к себе, к семье, чуть-чуть терпения, открытости к людям. И быть здоровым, энергичным, не унывать.
Тут уже детина совсем разошелся, услышав про здоровье, на землю повалился, ногтями заскреб, землю с травой выдергиваючи, пятками лупит по земле, глаза закрыл, воет.
— Здоровым, говоришь, быть? А как я здоровым буду, ежели спать не могу, а ночью все на толковище с Тобой хожу, колени дырявлю, детей с женой пугаю? Ты что, ночью слышишь лучше? У Тебя уши ночью лучше работают што ли?
— Нет, ну подожди, — отвечает Отец. – Я-то тебя и днем слышу, мой хороший, да только ты зачем-то придумал себе игру вроде как «ходить в ночное». Я тебя слышу и в светлое время, а ты почему-то убедил себя, что ночь – это самое лучшее время разговаривать со Мною.
— А что, это не так што ли? – вставил детина.
— Так, да не так, — ответил Папа. – Я то тебя хорошо слышу и днем, и ночью. Может быть для тебя ночью вправду лучше, если ты в тишине, тебе никто не мешает, все любимые спят и ты можешь тихонечко шептать. Да только вот есть в твоих ночных коленопреклонениях – тут в его голосе почувствовалось легкое сочувствие – одно «но». – Какое? – вскрякнул снова бородач. – А такое, что ты Меня ночью к себе в комнату не пускаешь, чтобы поговорить. Ты вместо того, чтобы шептать, учитывая, что домашние спят, начинаешь кричать. Да еще руками двери комнаты держишь, в которой, как ты думаешь, ты разговариваешь со Мной. То есть ты в это время в комнате один.
— Да, да, да, так и есть – один-одинешенек! — завопил снова, правда уже как-то не очень естественно, как будто чуть приустав, детина – вот Ты правду сказал, я там в комнате по ночам один, Ты меня бросаешь, Ты оставляешь меня самого со своими ночными страхами! А сколько монстров вокруг, а? Тебе-то хорошо, Ты что, Ты всемогущий, а я? Как мне с ними со всеми справиться? А Ты меня бросаешь в такое страшное время!
— Сынок, успокойся, — с терпеливой улыбкой сказал Отец. – Я тебя не на секунду не оставляю, никогда. Вся беда в том, что ты очень часто не хочешь Меня видеть и слышать. Потому так страшно и становится. Ведь Я всегда с тобой и за тебя, кто же тогда против тебя?
— Вот смотри, — продолжил Он, — проснулся ты вчера ночью, в два часа, слез с кровати, стал говорить со Мною, при этом голос такой громкий сделал, что посуда в шкафу начала дребезжать в резонанс. Все просил Меня услышать тебя, да плакал как тебе трудно, какие у тебя тяжелые проблемы, как ты устал, как хочется мира и тишины душевной. У Меня даже в глазах защипало, чуть не заплакал. Кинулся Я к тебе, а ты правой рукой в ручку входной двери вцепился. Я было попытался войти, стучу, а ты только крепче ручку придавливаешь. Я говорю: «Это Я, Папа, ты же звал Меня», — а ты только яростней вопишь и бицепсы с трицепсами напрягаешь, чтобы Я дверь не мог сдвинуть. Я тебе через дверь кричу, что Я тебя хорошо слышу, Я помогу тебе, не плачь, мол, а ты продолжал повторять одну и ту же просьбу, не слыша Моих слов. Я думал-думал, что же делать, дай-ка, в окно залезть, хоть так смогу попасть к тебе и утешить. Нет же, в этот момент выпимший народ на улице орать начал и ты закрыл окно пластиковое. Я уж и не знал, что делать, решил воспользоваться моментом, привел в компанию алкоголиков еще одного, свеженького, может, думаю, ты на них отвлечешься, пока они орут, будешь решать вызвать полицию или нет, а Я тем временем все таки дверью воспользуюсь. Так надо же, кто-то из жильцов полицию вызвал раньше тебя и она разогнала отдыхающих, и ты быстро вернулся к двери, а потом продолжил кричать. Ну, скажи, сынок Мой любимый, как в такой ситуации Я могу к тебе придти, чтобы утешить? Как могу обнять тебя, спеть колыбельную, а?
— А..а…, а Ты бы понастойчивей, — сказал бородач. – Ты же всесильный, Ты нас всех любишь, даже говорят, что Ты – это любовь. Так чего же Ты не толкнул дверь посильнее, а?
— Сынок, ну ты уж совсем как дитё себя ведешь, — вздохнул Папа. – Ну, ты же хорошо знаешь, что Я этого никогда не сделаю, иначе нарушу Собственный закон. Кто же Я тогда буду? Ты же заешь, что закон Моей любви абсолютный даже для Меня. Если Я сделаю хоть что-то насильно с тобою, то Вселенная рухнет, Я больше не буду любовью, потому что Я заберу у тебя главное, что у тебя есть, что Я подарил тебе и что не отниму никогда, иначе сделаю роботом, а Я не умею любить роботов. Отниму право быть свободным. Эх, ну что Я рассказываю, ты же не хуже Меня знаешь, что Меня нужно позвать, пригласить. Двери хотя бы не держать.
— Так что мне делать, когда ночью страшно? – спросил, набычившись детина.
— Ты, сынулька, сделай так. Вот проснулся ночью, страшно тебе, встань с кроватки, минут пять постой тихонько на коленочках, пошепчи мне, и ложись в кроватку снова. Не держи дверь рукой, Я и приду. Сяду с тобой рядышком, утешу, песенку спою, пригрею, ты и уснешь. Да, вот еще что. Ты правой ручкой держишь дверь, а левой-то сжал кулачком ноутбук со всеми своими дневными проблемами, и надеешься их сам решить прямо в спальне, ночью, часа за три. Ну кто же так, просматривая новостную ленту в Фейсбуке, уснет-то? Ты ноут-то поставь на столик рядом с кроватью, ляг и глазки закрой. А я сяду рядышком, у кроватки, покумекаю, с Гуглом посоветуюсь, поищу решеньице, может что к утру и подскажу тебе. Если получится, оставлю тебе записочку в Ворде и табличку с расчетами экселовскую. Договорились?
— Што, так просто? – недоверчиво спросил детинка и хлюпнул носом.
— А с любовью и утешением всегда так, все просто, не нужно усложнять – ответил Папа.
Детина еще пару раз похлюпал носом, втянул шумно воздух, вытер остатки соплей и слез с бороды, поправил памперс и, гордо вскинув голову, зашагал в комнату с ноутбуком, на котором смотрел новостные сайты, изучая дневных и ночных монстров. Папа, задумался о чем-то, одевая бейсболку, постоял секунду, потом вздохнул, чуть улыбнулся, сказал: «Нда, ну ладно», — и пошел на кухню заваривать чай с мятой и готовить вечерний пирог.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *