Прощение в психотерапии

медведьЯ не священник, и говорить о прощении мне не так просто, эта тема в нашем обществе открыто не обсуждается. Скорее, люди ищут варианты того, как возместить обиду жестким действием, которое называется местью, а когда это не выходит, пережевывают ущерб, который им нанесли, мечтают о санкциях и не могут этого отпустить.  Для тех, кто находится в депрессии, это один из магистральных путем сползание в ее яму: спрятанный и подавленный, как кажется, гнев на кого-то превращается в гнев на себя за неспособность решить проблему и, соответственно, в грусть и безнадежность.

Мне хочется быть психотерапевтом, а не проповедником-морализатором и поэтому я буду говорить о терапевтическом значении прощения. На самом деле, поведение, описанное выше — это часть общечеловеческого отношения к жизни, которое называется ризентментом. Ризентмент — это наша обида на то, что мир, люди и Бог не такие, как нам хотелось бы и постоянное пережевывание того, какими бы их нам хотелось бы сделать, даже применив грубую силу. Ризентмент дает очень сильную мотивацию для действий, для конкуренции, для соперничества, но в нем рождаются импульсы, которые противоречат целям самого человека.

Например, я поссорился с женой, мне показалось, что она задела мое мужское достоинство и сказала нечто, что меня унизило. Задеты мои амбиции быть уважаемым и любимым мужем, отцом, которого уважают, к которому прислушиваются, авторитет которого таков, что никто на него никогда не повысит голос и которого не будет никто никогда унижать. То есть поведение жены противоречит моим амбициями, я обижен, громко кричу в ответ, а потом две недели мы не разговариваем. Я все это время думаю о случившемся, чувствую обиду, обговариваю сам с собой в чем жена была не права, как было бы хорошо, если бы она вела себя хоть чуть чуть по-другому и как хорошо было бы, если бы она осознала это и пусть частично, но признала бы свою вину.

А теперь сравним мои амбиции и реальное поведение. Я хочу быть уважаемым мужем и молчу две недели, переваривая обиду жены: можно ли в такой ситуации двигаться к моей цели? Быть уважаемым — это значит что все вокруг хотят со мной говорить и я говорю с ними, они хорошо знают мои желания и потребности, готовы с радостью мне помогать их удовлетворять. Как это можно сделать, если я молчу? Я показываю всеми силами, что я еще воюю, я еще на войне, все мои войска стоят на границе и стреляют по «врагу». Я холодный и с поднятыми иглами. Это вызывает, естественно, обратную реакцию, жена также воюет со мной, ей некомфортно в такой обстановке, она не может отпустить свою обиду. То есть месть в виде непрощения и молчания, к которой зовет меня моя обида, действует против моих собственных целей: вместо погашения конфликта и принятие того факта, что кто-то был неправ, я конфликт усиливаю, затягиваю, укрепляю. Жена не может рационально осмыслить свои и мои действия и принять, если мне уж так хочется, хотя бы часть ответственности за конфликт на себя, просто потому, что идет война и надо спасаться, а не осмыслять. Нужно прекратить войну и тогда садиться стол переговоров и выяснять кто прав, а кто нет. Во время реализации мести этого сделать не удастся.

Для того, чтобы разорвать цепочку — ситуация-обида-месть-нарушение моих целей, — необходим такой терапевтический инструмент, как прощение. Вот как оно может выглядеть.

Дороти Роу «Депрессия: выход из вашей тюрьмы»:

«Иногда неспособность прощать мы называем «нетерпимостью» или «праведным гневом» и относимся к этому как к добродетели, так как мы нетерпимы к тому злу, которое происходит в мире. Тони презирал «терпимость», потому что он воспринимал такое отношение, как лицемерие и лживость. Его безжалостная нетерпимость причинила много боли ему самому и окружающим его людям. Его боль не кончалась, пока он не получил, как он сам выразился, «глубокий и разоблачительный опыт сравнения своей нетерпимости не только с трусливой толерантностью, но и со спокойной беспристрастностью, которая, кстати, является сутью Дзен-буддизма».

Именно такую беспристрастность, отделенность, а не настоящее прощение, мы должны создать для себя, если мы пострадали от тяжелой и неизлечимой душевной раны или до сих пор боремся с последствиями такой раны, которую нам причинили много лет назад. Если, допустим, у нас есть ребенок, которого мы любим, и его убивают по неосторожности или из-за злого умысла, мы сталкиваемся с тем, что не в состоянии простить убийцу. Или, как в моем случае, это каждодневная борьба с симптомами хронической болезни, которая возникла в детстве по недосмотру. В любом случае у нас есть выбор — уйти в переживание потери и боли и переживать горечь и печаль или отделить себя от них и направить свои мысли к другим вещам. Мы можем вспоминать, каким был наш ребенок, пока был живой, и увести свои мысли от воспоминаний обстоятельств его смерти и от нашего гнева и отчаяния. Если во время своих каждодневных проблем со здоровьем я замечаю, что скатываюсь в мысли о том, что моя семья могла бы меня когда-то уберечь от этих проблем, я говорю себе: «Так, а что я делаю сегодня?». Я для себя определила, какие события заставляют меня думать о моем детстве в негативном ключе (например, сообщение, письмо или звонок от моей сестры), и стараюсь свести их к минимуму. Я не утверждаю, что это легко сделать, и все, кто находится в схожем положении, тоже это знают, но так как я ценю саму себя, то стараюсь сделать все возможное, чтобы позаботиться о себе. Я не говорю, что я простила кого-то, если я на самом деле не простила, и, конечно, не ругаю себя за то, что не простила. Я просто отделяю себя от тех аспектов моего детства и не проживаю их каждый раз снова.

Прощение через отделение – это сила, а не слабость. В учении Будды, дукха, страдание возникает из-за того, что мы пытаемся навязать наши желания миру и настаиваем на том, чтобы прошлое оставалось с нами. Желание же мести – это способ избежать вины, которую мы чувствуем, когда верим, что поступили неправильно, а также стремление уйти от чувства беспомощности, когда мы знаем, что не могли ничего сделать, чтобы предотвратить несчастье. Желать мести означает продолжать страдания. Если вы не хотите страдать, перестаньте желать мести. Мы можем пытаться цепляться за прошлое, избегая прощения. Не прощая, мы можем делать мертвых живыми и держать их при себе, упрекая себя («Мне следовало лучше ухаживать за своей мамой») или других («Почему ты не сказал, что любишь меня?»). Но все, что мы сможем извлечь из попыток изменить реальность таким образом, – это дукха, страдание».

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *