Сон, может быть, в руку

буря депрессияГоворят, что у каждого сна есть какое-то толкование, то ли по Фрейду, то ли по девице Ленорман. Не знаю, так ли это, но только приснился мне недавно сон. Я в последнее время все больше люблю сны, причем любые: радостные, пугающие, нейтральные. Много лет страдая бессонницей, я наконец-то начал исправлять эту ночную половину моей жизни и полюбил сны. Так вот, приснился мне сон о том, как поехали на прогулку верующий и атеист. Дело, видимо, было на Ближнем Востоке, вышли они из машины и идут себе по пустынной местности, под ногами каменистая почва, желтовато-зеленая, выгоревшая травка, яркое и жаркое солнце над головой. Идут и не громко, но напряженно беседуют. Каждый излагает аргументы в поддержку своей точки зрения на мир, но сдерживаются, чтобы не подраться.

Верующий говорит о том, что он верит в Бога потому, что в его жизненном опыте  есть встреча и не одна со Всевышним, которая не всегда так, как хотелось бы ему самому, направляет его жизнь в лучшую сторону. Атеист говорит о том, что весь этот опыт можно объяснить самовнушением, особенно в коллективных встречах, когда присутствие убежденных в своей вере людей действует как катализатор на новичка, идентифицирующегося с групповым сознанием. Также он говорит о том, что идея о том, что многие выдающиеся ученые были верующими – не более, чем миф, не выдерживающий проверку фактами. Чувствуется, что оба говорят о наболевшем, о том, что прочувствовали и обдумывали годами.

И тут в моем сне начинается настоящее сновидение. Герои выходят на широкий плоский пригорок и в этом момент вокруг них поднимается ветер. Сначала это тихий ветерок, но потом он крепчает и начинает поднимать песок и рыжую пыль как раз вокруг пригорка, причем через минуту пыльная мгла скрывает от наших героев окружающий мир. Вокруг пригорка теперь как будто кружится торнадо, через который все меньше света из внешнего мира доходит в середину. Оба участника дискуссии молча смотрят на эту картину, чувствуя, что мурашки бегают по коже все быстрее, в районе желудка ощущается гулкая пустота, а кожу покрывает пот. Я бы даже сказал – не могу быть в этом уверенными, так как я наблюдал свой сон как будто издалека, – что у одного и или даже обоих гуляющих стучали от страха зубы.

Когда пыльно-песочный торнадо поднял завесу до самого неба и голубой участок неба стал совсем плохо виден, из пыльной бури, как бы из верхнего ее края, раздался очень громкий, но будто слегка тягучий и нерезкий голос, обращавшийся к атеисту:

— Выйди вперед, о ты, сын Гейзенберга и Хоккинса, сын Дарвина и Геккеля. Вот Я перед тобой, Тот, кого ты так не хочешь видеть и слышать. Посмотри вокруг и скажи, кто из твоих учителей может так? Посмотри, вот  он Я, тот, кто создавал бозоны и плазму, когда о тебе еще никто и не знал в этом мире. Я тот, кто наблюдает суперструны вселенной, чего не может ни один физик твоего мира. Вот он, Я, который создал альфа- и гамма излучение еще до того, как Рентген задумался о том, как бы увидеть руку своей жены без кожи, но с кольцом. Я, тот, Кто создал такие запасы нефти и газа, которых вам хватает, чтобы прокормить и усадить за руль миллиарды своих друзей и любимых. Скажи, где ты был, когда я создавал реликтовое излучение? Скажи, где был ты, когда Я водил рукой Фарадея, изучавшего магнитное поле и создавшего вам для служения электрический двигатель? Скажи, где ты был, когда Я расставлял звезды, объединяя их в галактики, чтобы вам было что видеть в телескопы и как направлять корабли и самолеты по своим путям? Скажи, где ты был, когда Я создавал для вас животных, которые могут служить вам пищей, давать молоко и шерсть, отзываться на ваш голос, охранять ваш дом и мурлыкать у ваших ног? Вот Я, перед тобой, Тот, Кто создал все это, от кварка до метагалактики, от вшей до синих китов, от фараонов до Трампа и Путина. Чего ты хочешь у меня спросить на самом деле? Спрашивай!

Гм, ну не скажу конечно, что атеист задрожал, упал на колени, посыпал голову пеплом и как Иов сказал: «Я слышал о Тебе слухом уха, теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле». Но что-то он такое сделал, скажем, некий шажок или полшажка в сторону бури, как бы говоря: ну да, ну да, я посмотрю Кто это там со мной говорит, но все- таки я оставлю себе путь для отступления, если все это проделки коварных религиозных фанатиков, то я вернусь на свое место в центре холмика и никогда никуда не сойду с него и уж точно буду всем рассказывать, что я укрепился в своем неверии!

Тут часть торнадо выпятилась в сторону атеиста, сделавшего свои полшага вперед, и дальнейшего разговора я не слышал, сильно шелестел ветер, крутивший песок, только долетел до меня как будто отголосок фразы: «иди и ищи, это твой путь», — после чего атеиста втянула буря и он исчез из глаз, а вместе с ним исчезла и буря.

Все вернулось на свои места, снова в небе светило яркое и жаркое солнышко, под ногами зашуршала полувыжженная травка с яркими ящерицами, греющимися на солнцепеке. Верующий некоторое время еще постоял, посмотрел вокруг, как будто ожидая, что предыдущие декорации могут вернуться, потому махнул рукой, плюнул, сел на пригорок и начал ругаться. Его слова были мне слышны хорошо:

— Нет, ну вот надо же! Ну почему Ты вот так вот, без всяких страданий, всяких ожиданий, сразу взял и открылся какому-то паршивому атеистишке? А как же я? А почему не мне? Сколько лет я жду Твоего появления, Твоего рукопожатия, Твоего приближения и не могу даже одним глазком ничего увидеть? Почему ему – целая буря, хотя он далеко не Иов, а мне – молитвы, самоограничения и надежда на будущее, а? Ну почему не сейчас, вот прямо вместе с ним, с этим мерзким дарвинистом?

И дальше в таком же духе, только с вкраплением нецензурной лексики. Минут через десять он выдохся, опустил голову к коленям и затих. Тут я оказался как бы возле него и услышал негромкие, шелестящие по траве шаги, обернулся, а вместе со мной обернулся и верующий, и увидел, что к нам на вершину пригорка подходит наш Бог. Роста Он был среднего, одет в длиннополый халат – я вспомнил, что именно он в древности назывался таллит, — внизу, по концам по пыли тащились голубоватые веревочки цицит, голову покрывало нечто вроде чалмы светло-кофейного цвета, ко лбу была привязана коробочка тфилин. Когда Он подошел совсем близко, я увидел, что на левой руке (я смотрел на Него справа) из-под широкого рукава возле кисти виднелась крупная красная рана и как раз на боку под правой рукой через таллит проступала яркая красная полоса. Он улыбнулся верующему, присел рядом с ним, полуобнял за плечо, похлопал слегла по спине и сказал негромко:

— Сынок, не завидуй ты атеисту, зачем тебе завидовать? Он Меня очень плохо знает, он не знает еще своей миссии в этом мире, а ты уже знаешь. Мы с тобой прошли очень большой путь, ты многому научился, у нас с тобой много дел впереди, хороших мужских дел. Ведь мы с тобой мужики, правда? А ему только начинать. И Бог весть, начнет ли? Дойдет ли туда, куда ему на самом деле хочется? Успокойся, ободрись и следуй за Мной. Я дам, как и всегда, самые яркие и открытые знаки, зажгу все самые яркие фонари и маяки у тебя на пути, чтобы ты шел и не сбился. Я буду всегда с тобой, как и был до этого дня. Помнишь: «Если пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла»? Не забывай о  том, что мы с тобой всегда вдвоем.

После этого Он ушел, ну вот так поднялся, и ушел, только уже был вечер, даже ночь, зажглись звезды, небо было чистым и жара спала. Верующий парень облегченно вздохнул, сказал: «А, ну если так, тогда ладно, тогда пусть будет так». Встал, чуть пританцовывая и напевая что-то себе под нос, пошел к машине.

На том я и проснулся. Думаю, если не о чем писать, так хоть про сон напишу, может кому интересно будет.

2 comments

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *