Метки архива: осознанность

Куда мы идем, когда идем спать? Больше осознанности в кровати

https://www.huffpost.com/entry/where-do-we-go-when-we-go_b_5644966

Рубен Найман, клинический доцент,

06-10/2014

«Что для тебя самая лучшая вещь в мире?» – спрашивала моя мать. Когда я был маленьким мальчиком, она играла со мной в эту забавную игру. Не имело значение то, что мы проделывали это до этого бессчетное количество раз, то, что я уже знал правильный ответ, и то, что я буду снова дразнить ее своими детскими ответами, которые, как я знал, она будет овергать. Тот факт, что она улыбалась и была в игривом настроении был для меня достаточным, чтобы участвовать в игре.

Мой первый ответ был: «Мороженое!»

«Нет» – улыбалась она.

«Мультики» – настаивал я.

«Нет» – отвечала она.

«Игрушки! Игрушки – лучшие вещи в мире!»

«Нет, нет и нет…» – она улыбалась и качала головой.

«Но что же?» – кричал я, хихикая и кривляясь.

«Сон», – отвечала мама. «Сон – это самая лучшая вещь в мире!»

Я продолжал спорить, объясняя ей, что, например, бодрствовать намного лучше, так как человек не может веселиться во время сна. Но она стояла на своем. Прошли годы, и я понял травмирующую историю своей матери, которая в юности попала в нацистский концлагерь. Я понял, что она имела в виду. Сон был лучшей вещью в мире. Она любила побег и передышку, которую он ей обеспечивал.

Конечно, никто не должен так страдать днем, чтобы оценить дары сна ночью. Однако такая история привлекает внимание к важному психически и духовно вопросу: является ли сон великим побегом или же благодатным возвращением? Идем ли мы спать, как это предполагает современная наука, просто потому, что нам нужен отдых, передышка и восстановление от стрессов и вызовов жизни? Или же, как это есть во множестве духовных традиций по всему миру, основа сна – это возвращение в наш духовный дом?

Куда вы идете, когда идете спать?

В течение многих лет я просил людей – пациентов, студентов, друзей – описать к чему притягивается их внимание, когда дневные огни гаснут и они закрывают свои глаза. Веря в то, что это является знаком хорошего сна (что на самом деле не так!) некоторые отвечали с гордостью, что они «выключаются как лампочка» как только их голова коснется подушки. Постольку, поскольку они так быстро выключаются, они на самом деле никуда не идут.

Большинство же при ответе указывают на мир бодрствования. Они чаще всего говорят о своем дневном опыте, или, что очень часто бывает, обращают свое внимание на следующий день. По мере того, как они сходят в теплые, темные воды сна, они инстинктивно фокусируются на береговой линии между сегодняшним днем и пробуждением завтрашнего утра. Вместо того, чтобы говорить о психо-духовном переходе в состояние сна, они предпочитают планировать свой выход в бодрствование. «Что я одену завтра? Достаточно ли молока в холодильнике? Ой, мне нужно вспомнить…» Кажется, что большинство из нас спит без осознанности. Мы как бы проскакиваем сон.

Но что же мы могли бы найти во сне?

Каковы ваши личные убеждения по поводу природы сна? Ясно, что наша готовность осознанно входить в воды сна, то есть, образно выражаясь, способность держать внутренний третий глаз открытым тогда, когда мы закрыли оба глаза, смотрящие в этот мир, зависит от того, что, как мы думаем,, мы можем встретить в этих водах. Что это будет? Ничто? Ужасные кошмары? Нечто-то сверхъестественное? Или все это сразу?

Многие из нас склоняются к тому, чтобы проскакивать сон, потому что нас научили приравнивать его к бессознательному, то есть мы верим в то, что в нем просто ничего нет для нашего опыта. Приравнивание сна и бессознательного повышает риск спутать его с затемнением, которое вызывают какие-либо вещества, включая снотворные. Поскольку эта сфера лежит вне нашего культурного консенсуса и социального осознания, она уходит в подсознание.

 Однако духовная и научная литература убеждает нас в том, что мы в состоянии культивировать большую осознанность сна… В восточной традиции, ничто, небытие ассоциируется с внутренним миром, трезвостью и даже божественностью. Французский философ Рол Валери сказал: «Бог создал все из ничего. Но ничто просвечивает сквозь все». Особенно, как я думаю, сквозь сон.

Мы также проскакиваем более осознанное схождение в сон, потому что этот опыт очень уж близок к нашему видению собственной смерти. Процесс перехода от бодрствования ко сну включает временное отделение от нашего Эго или бодрствующего осознания себя. Тибетский буддизм учит, что психо-духовный опыт засыпания подобен умиранию. Неудивительно, что в западной мифологии Гипноз, греческий бог сна, был братом Танатоса, бога смерти. В утешение скажу, что подавляющее большинство из нас в реальности умирает не во сне, а в бодрствовании.

Тревога о плохих снах и кошмарах – это еще одна причина для многих из нас для того, чтобы просто проскакивать сон. Огромным вызовом для нас является не только ничто и смерть Эго, которые ассоциируются со сном, но и плохие сновидения, кошмары. Они подобны пугающим фильмам; их много, они тревожны и в некоторой степени они интригуют. В какой-то мере успокаивающим может быть укрепление нашего осознания того, то, что даже смотря самые пугающие фильмы, мы сидим безопасно в кинотеатре или у себя дома. Плохие сновидения и кошмары  являются нормальной частью сна и ими легче управлять, если мы развиваем осознание того факта, что мы на самом деле находимся в безопасности – отдыхаем под защитой кинотеатра нашей кровати.

По мере того, как Эго растворяется в море сна, оно открывает нас широкому, сверхъестественному миру сновидений. Наша готовность не убегать и не прятаться от наших ночных кошмаров позволяет нам остаться на связи с этим изысканным миром. Хронический отказ и потеря наших сновидений забирает цвета и загадки из нашей жизни, оставляя нас погрязшими в обыденности. Глубинные психологи традиционно рассматривали депрессию в терминах потери снов.

Существует значительная по объему духовная, а также научная литература, поддерживающая наш потенциал, необходимый для культивирования ясности [lucidity], то есть осознанности или осведомленности о наших снах. Большинство из нас смотрят на сны своими обычными глазами бодрствования, что равносильно тому, чтобы смотреть на ночное небо через солнцезащитные очки. Между прочими преимуществами, практика ясного видения снов учит нас смотреть новыми глазами – нашими глазами снов. Мы можем также научиться использовать наши глаза сновидений даже тогда, когда мы бодрствуем, для того, чтобы видеть сны бодрствования, то есть видеть сверхъестественное содержание бодрствующей жизни.

Сон – это великий побег и одновременно благодатное возвращение.

Моя мать в молодости научилась тому, чтобы любить сон как великий побег. Но с годами, однако, она стала глубоко ценить то, куда сон уводил ее. Не смотря на свою борьбу с посттравматическим синдромом, которая длилась всю жизнь, она продолжала хорошо спать и видеть сны до самой смерти, которая наступила на девятом десятке лет, и конечно же во сне.

Мы все обладаем свободой взять ото сна все, что нам нужно. Мы можем и должны использовать его для ухода, передышки и восстановления. Но также мы можем практиковать открытость сну как ночному возвращению к состоянию благодати путем привнесения большей осознанности в нашу постель.